оборудование для детей инвалидов. Программа Доступная среда
На главную Обратная связь Карта сайта
Дата Суббота, Декабрь 7, 2019Время 19:45

Главная |  Новости слухопротезирования |  Глухота излечима

Глухота излечима

Государственный научно-клинический центр оториноларингологии наряду с Петербургским НИИ уха, горла, носа и речи — федеральные учреждения Росздрава, которые в области лечения тугоухости и глухоты являются форпостами российской медицины.

 

Представим несколько подробней первый из них. В федеральном московском центре 10 научно-клинических отделов. Пока его базы располагаются в трех городских больницах, но перспектива у института блестящая — к концу года предполагается переселение в новый комплекс, состоящий из трех 10-этажных корпусов общей площадью 40 тыс. м2, в котором расположатся стационар на 300 коек, консультационная поликлиника, лечебно-диагностические и клинические лаборатории.

 

И, по утверждению директора научно-клинического центра Николая Аркадьевича ДАЙХЕСА, этот комплекс станет в своей области самым высокотехнологичным учреждением в стране. С профессором Дайхесом мы говорим о таких злободневных и сложнейших проблемах оториноларингологии, как лечение тугоухости и глухоты.

 

Николай Аркадьевич, начну с простейшего вопроса: сколько людей в России страдают тугоухостью?

— Вопрос отнюдь не простой, поскольку точными данными мы не располагаем. По разным источникам, в стране от 12 до 13,5 млн человек в той или иной степени страдают сниженным слухом. Это много. И причины столь высокой распространенности тугоухости не только медицинские, но и социальные.

 

С одной стороны, выявить данную патологию на ранних стадиях заболевания довольно сложно без соответствующего оборудования. И нередко пациенты со сниженным слухом попадают к лор-специалистам с далеко зашедшими формами поражения звукопроводящей системы среднего уха. Вызваны они, как правило, хроническим отитом, отосклерозом, адгезивными процессами, не говоря уж о сенсоневральной тугоухости — поражении звуковоспринимающего анализатора. С другой стороны, радикальными методами лечения, связанными со сложными микрохирургическими вмешательствами, специалисты на местах владеют далеко не одинаково. Лечение в Москве или Петербурге не все могут себе позволить. А по государственной программе ежегодно из федерального бюджета выделяются средства на 150—200 операций такого рода. Комментарии, как говорится, излишни.

 

— Но тугоухость, насколько я знаю, прогрессирует. Она — предтеча полной глухоты, когда уже не помогут слуховые аппараты.

 

— Необходимо разграничивать тугоухость, связанную с поражением звукопроводящего и звуковоспринимающего аппарата. В зависимости от уровня поражения — разная тактика лечения и прогноз. Немаловажно повсеместно осваивать сложные микрохирургические вмешательства на ухе, в том числе тимпано- и стапедопластику, и всеми средствами добиваться, чтобы эти операции стали более доступными для населения.

Но мне хотелось бы заострить внимание на другой актуальной проблеме современной отоларингологии — возвращении слуха тем, кто вовсе не слышит. Медицина научилась справляться с глухотой, и, наверное, это одно из величайших ее достижений конца ХХ века.

 

— Тут же возникает ряд вопросов: сколько в стране абсолютно глухих  людей, какова причина возникновения глухоты и умеют ли у нас ее лечить?

 

— Уточненной статистики тоже не существует, хотя такой регистр необходим, и я намерен всячески инициировать работу над ним. Пока могу только сказать, что ежегодно в России рождаются в среднем до 700 глухих детей. Вроде бы цифра в масштабе страны невелика, но она из года в год растет. Причина врожденной глухоты — наследственные факторы или перенесенные матерью во время беременности инфекционные заболевания. В 30% случаев причину ее выявить не удается. Однако к врожденной глухоте надо прибавить еще и приобретенную — следствие перенесенного самим ребенком менингита или других тяжелых инфекционных заболеваний. Компенсируется это состояние кохлеарной имплантацией — операцией по “вживлению” тончайшего микроэлектронного прибора, выполняющего функции звукоанализатора и стимулятора слухового нерва.

 

В России еще в конце прошлого столетия при некоторых кафедрах медицинских вузов пытались освоить эту операцию. Но по целому ряду причин разработки были приостановлены. На сегодняшний день в стране методикой кохлеарной имплантации кроме нашего центра владеют лишь в одной-двух клиниках, среди которых Санкт-Петербургский НИИ уха, горла, носа и речи. Для сравнения: в Германии эти хирургические вмешательства проводят в 30 центрах!

 

— А как устанавливается фактглухоты?

 

— Чрезвычайно важно как можно раньше ее диагностировать. На первичном этапе применяется методика регистрации отоакустической эмиссии, что широко используется при массовой диагностике слуха у новорожденных. Для дальнейшего углубленного исследования необходимы более сложные методики, осуществляемые в специализированном аудиологическом отделении. Нашим центром приобретено 20 приборов для диагностики слуха у новорожденных. Мы наметили для начала пять пилотных регионов России, где в родильных домах и детских поликлиниках начинаем обучать врачей проведению скрининг-диагностики слуха и отбора малышей, которым показана кохлеарная имплантация. Конечно, это только схема — на самом деле процесс отбора кандидатов намного сложнее. И хотя возможности проведения таких вмешательств у нас пока невелики, нужно точно знать, сколько детей в них нуждается.

 

— А с какого возраста предпочтительней делать данную операцию?

 

— Наш опыт подсказывает: чем раньше, тем лучше, но не ранее годовалого возраста. Важно вернуть малышу слух к тому времени, когда он уже осознанно воспринимает окружающую речь и сам пытается произносить звуки. Операция кохлеарной имплантации заключается в том, что к слуховому нерву подводится электрод имплантата, который в дальнейшем будет связан с речевым процессором, трансформирующим звуковой сигнал. Оптимальный возраст ребенка для такого рода хирургических вмешательств, по нашему мнению, один—три года, если речь идет о врожденной глухоте. Но вслед за операцией начинается длительный и трудный этап реабилитации. Малыша надо научить пользоваться аппаратом, осознавать услышанные звуки, складывать их сначала в слоги, затем в слова. В этот период с ребенком работают аудиологи, сурдопедагоги, психологи.

 

— Скажите, а почему вы акцентируете внимание на лечении глухоты исключительно у детей?

 

— Причин несколько. Прежде всего, напомню, еще года два назадкохлеарная имплантация только входила в нашу практику. Широкое ее внедрение сдерживалось колоссальными затратами: 20—25 тысяч евро за комплект приборов, а все лечение вместе с реабилитационным курсом и обучением больного речи обходится около 30 тысяч евро. И если, скажем, 30 тысяч рублей на хирургическое лечение отосклероза многие, поднатужившись, еще могут собрать, то кохлеарную имплантацию с последующей реабилитацией даже при всей блестящей перспективе возвращения человеку слуха большинству наших граждан “не потянуть”. И с учетом сказанного думается, что в первую очередь надо позаботиться об обретении слуха теми, кто только вступает в жизнь. Нашу позицию разделил министр здравоохранения и социального развития России М.Ю. Зурабов и год назад выделил средства на приобретение 120 комплектов приборов для лечения глухоты у детей. Что касается взрослых, им в какой-то мере расходы возмещают работодатели, всевозможные фонды. Во всяком случае, в нашем центре за полтора года из каждых 100 кохлеарных имплантаций 80% сделано детям.

 

— Каковы конечные результаты этого дорогостоящего и трудоемкого метода лечения?

 

— Полная глухота компенсируется на сегодняшний день только кохлеарной имплантацией. Успех практически стопроцентный. Однако повторю: необходим трудоемкий реабилитационный период. После операции и настройки речевого процессора пациенты начинают воспринимать звуки. А гарантия действия имплантата — 75 лет, хватит на большую жизнь. Во всяком случае, все прооперированные и прошедшие курс реабилитации дети уже слышат и начинают говорить.

 

— А есть надежда, что эти операции хотя бы в ближайшие годы станут рутинными и перешагнут стены двух названных центров отоларингологии? Представляю, как непросто многим родителям собрать деньги на дорогу в Москву или Петербург, на длительное проживание в этих дорогих городах.

— Полностью разделяю вашу озабоченность. И мы неслучайно отрабатываем варианты максимального приближения лечения глухих детей к месту их проживания. По положению о нашем институте мы обязаны открыть филиалы во всех административных округах России. На сегодняшний день начал функционировать филиал в Сибирском федеральном округе — в городе Томске. Ведутся переговоры об открытии филиалов в Южном и Дальневосточном округах. К слову, власти Томска на первых порах выделили 17,5 миллиона рублей на приобретение оборудования для нашего филиала. Важнейшая идея создания таких дочерних подразделений — внедрение новейших методов диагностики и лечения. Но даже если мы обучим хирургов на местах проведению кохлеарной имплантации, при нынешних лимитах, выделяемых правительством на приобретение систем, необходимых для этих вмешательств, каждому филиалу в год в лучшем случае достанется 10—15 комплектов. Соответственно, при таком мизерном объеме работы хирурги на местах едва ли смогут воспринимать кохлеарную имплантацию как рутинную операцию. Поэтому мы приняли решение ее проводить пока силами специализированных выездных бригад, их у нас три. Они по очереди будут выезжать в филиалы центра и в города, где высока потребность в таких вмешательствах. Первый десант состоялся в Барнаул. Вернули там слух 12 малышам. Теперь детьми занимаются сурдопедагоги и аудиологи, которые не только работают с прооперированными, но и одновременно обучают приемам реабилитации местных специалистов.

— Представляю радость мам и пап, чьи глухие малыши попали в число тех, кто благодаря заботе государства обрел слух. И одновременно мысленно сопереживаю родителям, у которых нет денег на подобное лечение и которые глубоко страдают от глухоты их детей. Дождутся ли они своего часа?

— В рамках национального проекта “Здоровье” правительством выделяются средства на высокотехнологичные виды медицинской помощи, и кохлеарная имплантация относится к их числу. Надеюсь, с каждым годом ассигнования на восстановление слуха у детей будут расти. Я — оптимист.

Версия для печати